Шерас - Страница 96

— Назрисус, переломи хребет этому вонючему псу, который отдавил мне все ноги, — обратился один из них к товарищу.

Назрисус двинул локтем, и кто-то завыл от боли. Давление сзади чуть ослабло.

— Послушай, Сейран. Сдается мне, что капроносы с веером и многозубцем не так опасны, как хотят казаться. К тому же их удары хоть и достигают цели, но не всегда могут пробить тяжелые доспехи авидрона.

— Ты прав. Полагаю, этому мужественному воину следует опасаться прежде всего удара топора. А значит, именно этого капроноса следует убить первым. Расправиться с остальными не составит труда.

— Правильно, — кивнул головой Назрисус.

Третий соперник ДозирЭ, который весьма искусно владел боевым топором, всё время наступал, и авидрон вынужден был пятиться, потому что не мог ничего противопоставить страшным ударам. А достать соперника грономф и не пытался — слишком длинным оказалось топорище. Каждое мгновение ДозирЭ рисковал получить топором по шлему. Одного такого удара было бы достаточно, чтобы лишиться головы.

Разозлившись окончательно, ДозирЭ решил, как и предполагали двое горожан, убить владельца бирулайского топора. Он сосредоточил внимание на движениях противника и понял, что капронос не ожидает ответных действий, поскольку видит перед собой усталого отступающего воина, неспособного атаковать. Авидрон собрался с силами, изловчился и вдруг подловил капроноса на полувзмахе и сокрушительным ударом снес иргаму голову. Синяя голова с косичкой покатилась по земле. Обезглавленное туловище на некоторое время застыло с занесенным топором в руке и через мгновение рухнуло на землю.

Публика вскочила. Оглушительный рев трибун ударил в уши. Воин с боевым веером и капронос с многозубцем оторопели. Они опустили оружие и, как завороженные, смотрели на тело своего товарища…

В ложе Мемрика повисло тягостное молчание. Наконец Дэвастас, стряхнув с себя оцепенение, спросил у распорядителя:

— У тебя кто-нибудь еще остался?

— Капроносов больше нет, — уныло отвечал он. — По крайней мере, тех, кто согласился бы сражаться с авидронами. Остались только боевые собаки.

— Выпускай их, как только в этом появится надобность.

— Слушаюсь.

Мемрик поманил пальцем помощника и коротко приказал:

— Приготовьте боевых собак…

Убив капроноса с топором, ДозирЭ почувствовал новый прилив сил. Он отбросил щит, поскольку не видел в нем надобности, и вынул кинжал. Теперь он сражался двумя клинками и почти сразу же отомстил коварному веероносцу, а еще через мгновение жестоко расправился с владельцем многозубца. К тому времени Идал поразил копьем в грудь своего соперника, который так ничего и не смог ему противопоставить, и отправился на помощь Тафилусу, чей весьма ловкий соперник вскоре был окружен сразу тремя противниками и, продержавшись на удивление долго, погиб под градом ударов.

В этой тяжелой схватке, пожалуй самой тяжелой за всё время, ДозирЭ одержал победу над четырьмя воинами, а Идал — над двумя. Только Тафилус не убил ни одного и был этим обстоятельством сильно расстроен.

— Слава доблестным воинам! — раздался истошный крик. Это, набрав полные легкие, кричал Назрисус. Его поддержал Сейран. Вскоре всё Ристалище скандировало вразнобой: «Слава, слава, слава!»

ДозирЭ оглянулся. Кругом кипела восторгом опьяненная многотысячная толпа. Вот он, тот миг, к которому всю свою короткую жизнь стремятся капроносы. Миг, ради которого отдано все. О Божественный, благодарю тебя за это счастье!

Грономф поднял меч вверх и потряс им, вызвав на трибунах новую бурю ликования. Даже сам Твеордан благосклонно поднялся со своего золоченого сиденья, приветствуя победителей.

— Выпускайте собак! — потребовал Дэвастас.

— Как, без перерыва? — удивился Мемрик.

— Послушай, жалкий уродливый пес! Ты натворил всё это — тебе и исправлять. Или уничтожишь авидронов, или умрешь. Делай то, что я тебе говорю, иначе… — И военачальник обнажил свой кинжал.

— Выводите собачеев! — спешно распорядился Мемрик.

Не успели авидроны насладиться благодарностью публики, как увидели собачеев, с трудом удерживающих на цепях грозных боевых собак. Мохнатые рослые животные были в собачьих шлемах и нательных доспехах, из широких ошейников торчали длинные железные шипы. Буртлегеры — так называлась яриадская порода слабоприручаемых, свирепых и бесстрашных бойцовых собак. Внешне они напоминали животных из партикулы Эгасса, но челюсти буртлегеров были значительно массивнее. Псы, брызгая слюной, бешено рвались с цепей, а завидев авидронов, и вовсе обезумели. Горожане негодующе загудели.

Авидроны встали спиной друг к другу и прикрылись щитами.

— Четыре собачея по пять собак, всего двадцать животных, — подсчитал Идал.

— Говорят, у этих псов мертвая хватка, — сказал ДозирЭ. — Чтобы разжать челюсти такой собаки, ее надо прежде убить.

— В чем же дело? — произнес бесстрашный Тафилус.

Собачеи спустили по одной собаке, и животные огромными прыжками устремились к своим жертвам. Трибуны замерли.

— …Это не бои капроносов — это убийство. Авидронам конец, — в отчаянии констатировал Назрисус.

— Не думаю, — отвечал Сейран, о чем-то размышляя. — Помнишь битву на реке Суяки? Боевые собаки тогда обратили в бегство лучников и сильно напугали лошадей конного отряда, но ничего не смогли сделать против тяжеловооруженных.

— Твои слова, дружище, последняя моя надежда, хоть и весьма слабая…

Буртлегеры между тем подбежали к авидронским воинам и, высоко прыгнув, раскрыли алые пасти со сверкнувшими на солнце бронзовыми наклычниками. Авидроны выставили щиты, и собаки, сильно ударившись, отскочили. Только Идал не выдержал натиска и опрокинулся на спину. Дикая псина впилась в его руку и сжала мощные челюсти, сминая железное оплечье. Но тут же взвизгнула и замерла: это Тафилус перебил животному хребет точным ударом нагузы. Оставшиеся три собаки продолжали атаковать, но вскоре ДозирЭ воткнул меч в живот ближайшей, а Идал, поднявшись на ноги, проткнул копьем другую.