Шерас - Страница 110

110

— Так какие это были собаки, буртлегеры? О!

Инфект был поражен. Он ни за что бы не поверил в эту историю, если б не имел подтверждений из иных источников. Сам неутомимый строитель Ристалищ, организатор грандиозных театрализованных сражений, в свое время потрясших Грономфу, прекрасный знаток боевого искусства, щедрый покровитель храбрых капроносов, Алеклия с упоением слушал молодого воина. Когда ДозирЭ закончил, растроганный правитель подошел к авидронам и по очереди каждого обнял.

— Вы свободны, циниты. Возвращайтесь в свою партикулу, — сказал он.

— Эгоу, Алеклия! — воскликнули в высшей степени потрясенные друзья.

Эгасс поблагодарил Инфекта и увел цинитов, вновь обретших свободу. Алеклия же вызвал помощника и продиктовал ему несколько онисов. В одном из них он жаловал собственной рукой трем воинам монолита «Неуязвимые» по белому платку, годовой плате и каждому — самое высокое звание цинита — ветеран. В другом — приказывал всячески наказать айма Вишневых плащей Сюркуфа: вернуть его в Грономфу, на полгода разжаловать в десятники и возложить на него оскорбительные для столь высокопоставленной персоны обязанности писца.

Спустя некоторое время ДозирЭ, Тафилус и Идал появились на валу, в расположении отряда метателей, над которыми начальствовал их давний знакомый. В его распоряжении было громоздкое, но ужасное по своей разрушительной силе метательное сооружение — гигантский камнемет. Лечение, отдых и отличная еда не прошли даром. Друзья выглядели здоровыми, посвежевшими, полными сил. Начищенные доспехи блистали, на шее у каждого красовалось по зеленому платку, который приравнивался к трем наградам — трем белым платкам. К тому же все они теперь были ветеранами, будто прослужили в партикуле не менее десяти лет. За собой они волокли странного человека. Время от времени он начинал голосить, но, получив за это сильный пинок, замолкал, правда, совсем ненадолго.

— Храбрейшие воины, пощадите! Я готов искупить свою вину. Это вера моя заставила меня совершить такую подлость! — причитал пленник.

— Ты, Бермуд, повинен в гибели многих авидронских воинов. И за это умрешь, — отвечал ему Тафилус.

— Отпустите меня, доблестные циниты, зачем вам моя несчастная жизнь? Я заплачу вам столько золота, что вам хватит до конца ваших дней. Как насчет берктоля каждому? Нет, лучше по пять! О Дева, прости меня, пусть это будет десять! Десять берктолей каждому из вас!

— Ты еще торгуешься? Какую пользу принесет тебе золото в бесконечном путешествии? — с усмешкой спрашивал Идал.

Бермуда подтащили к гигантскому камнемету, который был уже взведен. Вокруг собралось множество цинитов, чтобы поглазеть на редкостное зрелище. Монолитаи усадили вопящего иргама на платформу, с притворной грустью простились с ним и попросили метателей привести механизм в действие. Щелкнул мощный затвор. Бермуд со скоростью стрелы воспарил ввысь, преодолел свыше тысячи шагов, перелетел крепостную стену и упал с высоты птичьего полета где-то в глубине Кадиша.

— Пойдемте, друзья. Погибшие авидроны отомщены, — сказал Идал.

— Еще не совсем, — буркнул себе под нос ДозирЭ.

Глава 21. Твердыня Тхарихиба

Ранним утром Хавруш стоял на обзорной площадке в башне главной цитадели — низкорослый, необычайно толстый, на тонких скрюченных ножках. Был он в легкой накидке красного цвета, поскольку стояла неимоверная жара; его раскрытая грудь, спина, шея, руки, ноги, лицо — всё было покрыто густой рыжеватой шерстью, мокрой от пота. Верховный военачальник иргамовской армии изучал состояние стен и башен крепости, а также осматривал позиции ненавистных авидронов. За его спиной слуга по имени Оус, немой раб лет пятидесяти, черноволосый, с перебитым расплющенным носом, убирал со стола остатки еды после более чем плотной трапезы. Подслащенного вина и нежнейших охлажденных наливок было выпито несколько кувшинов, таких же пузатых, как и сам едок.

Хавруш видел, в каком плачевном состоянии находились стены Кадиша. Некогда горделивые, неприступные, теперь они были полуразрушены. Разбитые башни выглядели еще хуже стен, изуродованные авидронами до неузнаваемости. Примерно в таком же состоянии сегодня пребывала внутренняя часть крепости — идеально спланированная теснина гигантских строений: многочисленные цитадели были сплошь завалены каменными ядрами и обломками пострадавших строений, будто пережили гнев Слепой Девы. Великолепный Кадиш, этот заоблачный храм человеческого гения, нетленный образчик его безграничных возможностей и надменный памятник почти полумиллиону мастеровых и рабов, строивших его, сейчас пребывал в самом унылом состоянии. Да нет, он был просто уничтожен.

Поначалу Верховный военачальник еще пытался как-то поддерживать крепость. Дотемна добрая половина гарнизона копошилась на виду у противника, укрепляя стены. Но авидроны разрушали Кадиш быстрее, чем иргамы могли его восстанавливать. Да и потери от метательных механизмов Алеклии были чудовищны. И тогда пришлось оставить всё как есть. Бедный, бедный Кадиш!

Хавруш перевел взгляд на авидронские позиции, которые отсюда были прекрасно видны. Перед глазами лежал целый город с тысячами утепленных шкурами шатров и множеством каменных построек, защищенный рвами, деревянными стенами и башнями, обжитый, неугомонный человеческий муравейник: дымили многочисленные кузницы, поднимался пар над купальнями, возле гранитных храмов Инфекта толпились воины; кипела жизнь бивуака чудовищных размеров. Еще только Ристалищ им не хватало, подумал Хавруш…

110